– Характерную работу? – переспросил Ной, отключая телефон.

– Вы понимаете, ходить по парку в костюме, фотографироваться с людьми. Мне хотелось быть Минни Маус или, возможно, Белоснежкой, но меня нашли слишком грудастой.

– У Минни-то грудь плоская.

– Да, конечно, она же мышка.

– Логично, – кивнул Ной.

– А насчет Белоснежки… они полагали, что она должна выглядеть невинной. Уж не знаю почему.

– Если бы Белоснежка была такой же сексапильной, как вы, люди могли задаться вопросом: а чем она занималась с этими семью гномами… и, возможно, их ответы разошлись бы с версией Диснея.

Девица просияла.

– Да, в этом что-то есть, – согласилась она, потом разочарованно вздохнула: – Но вообще-то мне хотелось быть Минни.

– Мечты никак не хотят умирать.

– Это точно.

– Из вас получилась бы отличная Минни.

– Вы думаете?

Он улыбнулся:

– Счастливчик Микки.

– Вы такой милый.

– Моя тетя Лили так не думала. Она стреляла в меня.

– Не принимайте близко к сердцу, – посоветовала официантка. – Нынче у всех в семьях нелады. – И двинулась дальше.

В музыкальном автомате Алана Джексона сменил Гарт Брукс

Ной уже ополовинил бутылку, когда кусок мяса, замаринованный в масле для волос и пряном одеколоне и одетый в черные джинсы и футболку с надписью «ЛЮБОВЬ – ВОТ ОТВЕТ», проскользнул в кабинку, устроился напротив и спросил: «Есть у тебя предсмертное желание?»

– А ты собираешься даровать мне его?

– Не я. Я – пацифист. – Вокруг правой руки пацифиста обвилась тщательно прорисованная гремучая змея. Она щерила зубы на тыльной стороне ладони, глаза сверкали ненавистью. – Но ты должен понимать, что слежка за таким влиятельным человеком, как конгрессмен Шармер, большая глупость.

– Мне и в голову не приходило, что конгрессмен может нанимать бандитов.

– А кого еще ему нанимать?

– Я думал, что я уже не в Канзасе.